О КНИГЕ ОБ АВТОРЕ РЕЦЕНЗИИ ГЛАВЫ КНИГИ НОВАЯ КНИГА

Евангельская история в проповеди

Книга петербургского священника Михаила Бравермана «Евангельская история в проповеди» говорит о вечной актуальности слов и дел Господа Иисуса Христа. В семидесяти проповедях изложены не только сама евангельская история, но и факты библейской археологии, приведены основные положения догматического богословия, отмечены вехи истории Церкви. В книгу включены литургийные евангельские зачала. Автор говорит о церковном календаре, праздниках, Таинствах, святых, иконах, также в книгу органично вошли тексты молитв и богослужебных песнословий. В толковании Евангелия со святоотеческими цитатами соседствуют психологические замечания.



В этой книге перед нами евангельская история, которая берет свое начало в Ветхом Завете и продолжается в современной Церкви. Книга заканчивается событиями совсем недавней истории – прославлением святых новомучеников российских. Такой комплексный и междисциплинарный подход соответствует современному взгляду на вопросы библейской экзегезы, понимания и толкования Священного Писания. В то же время книга написана просто и доступно, как и предполагает жанр церковной гомилетики – проповеди.

Книга адресована широкому кругу читателей.



ГЛАВЫ КНИГИ

Родословие Иисуса Христа, Сына Божьего и Сына Человеческого, по Матфею

Книга происхождения Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова. Авраам породил Исаака; Исаак породил Иакова; Иаков породил Иуду и братьев его; Иуда породил Фареса и Зару от Фамари; Фарес породил Эсрома; Эсром породил Арама; Арам породил Аминадава; Аминадав породил Наасона; Наасон породил Салмона; Салмон породил Вооза от Раав; Вооз породил Овида от Руфи; Овид породил Иессея; Иессей породил царя Давида; Давид породил Соломона от той, что была замужем за Урией; Соломон породил Ровоама; Ровоам породил Авию; Авия породил Асу; Аса породил Иосафата; Иосафат породил Иорама; Иорам породил Озию; Озия породил Иоафа­ма; Иоафам породил Ахаза; Ахаз породил Езекию; Езекия породил Манассию; Манассия породил Амона; Амон породил Иосию; Иосия породил Иехонию и братьев его, во время выселения в Вавилон; после же выселения в Вавилон Иехония породил Салафиила; Салафиил породил Зоровавеля; Зоровавель породил Авиуда; Авиуд породил Элиакима; Элиаким породил Азора; Азор породил Садока; Садок породил Ахима; Ахим породил Элиуда; Элиуд породил Элеазара; Элеазар породил Матфана; Матфан породил Иакова; Иаков породил Иосифа, супруга Марии, от Которой родился Иисус, что именуется Христос. Итого всех поколений: от Авраама до Давида – четырнадцать поколений; и от Давида до выселения в Вавилон – четырнадцать поколений; и от выселения в Вавилон до Христа – четырнадцать поколений. Что до Иисуса Христа, происхождение Его совершилось так: Матерь Его Мария была обручена Иосифу; однако прежде, чем стали они жить совместно, обнаружилось, что Она ожидает Дитя от Духа Святого. Меж тем Иосиф, муж Ее, был человек праведный и не хотел Ее ославить, а потому вознамерился расторгнуть помолвку тайно. Когда, однако, он был в таких мыслях, – вот, Ангел Господень явился ему в сновидении, говоря: «Иосиф, сын Давидов! Не страшись принять Мариам, жену твою; ибо то, что зачалось внутри Нее, от Духа Святого. Сына родит Она, и ты наречешь Ему имя – Иисус; ибо Он спасет народ Свой от грехов их». Было же все это во исполнение предреченного от Господа через пророка, сказавшего: «Се, Дева зачнет во чреве, и родит Сына, и нарекут имя Ему – Эммануил», что в переводе означает: «С нами Бог». Иосиф, пробудившись от сна, сделал, как велел ему Ангел Господень, и принял жену свою; и не познал Ее, и вот Она родила Сына, и он нарек Ему имя – Иисус (Мф. 1:1–25).

Перевод Сергея Аверинцева

За неделю до Рождества Христова Церковь вспоминает святых Ветхого Завета, всех тех, кто ожидал и подготавливал пришествие Христа Спасителя. Всех тех, кого «весь мир не был достоин», но кто так и «не получили обещанного», «дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр. 11:38–40).

В чем же состоит то совершенство, о котором говорит апостол? В той «жизни с избытком», которую дарует человеку Господь Иисус Христос. И все это «не без нас» – не без Христовой Церкви, в которой Господь объединяет древнее и современное, Завет Ветхий и Завет Новый, праведников, живших до Рождества Христова, святых и нас – самых обычных и несовершенных людей.

Однажды Господь спросил фарисеев – знатоков Закона: «Что вы думаете о Христе, чей Он Сын?» Ему отвечали: «Давидов». Действительно, согласно пророчествам, Христос должен прийти из рода царя Давида. «Но как же тогда, – говорит Иисус, – Давид в псалме по вдохновению называет Христа Господом – именем Божьим, если Он ему Сын?» Фарисеи не знают, что ответить, но то, что не знал человек тогда, теперь открыто Господом Церкви. Мы знаем, что Христос как Бог пребывает превечно – не имея «ни начала дней, ни конца жизни» (Евр. 7:3), но как человек Он имеет предков, а значит, имеет родословие. И в Неделю святых отцов на Литургии в евангельском чтении мы слышим генеалогию Иисуса Христа – длинный перечень участников священной ветхозаветной истории. Обычно, когда мы дома читаем Евангелие, то просто пропускаем этот список имен, большинство из которых, даже если мы когда-то изучали Ветхий Завет, нам ничего не говорит. И все-таки мы понимаем, что в Евангелии нет ни одного случайного слова, и если Благовестие Христа апостол Матфей начинает именно с родо­словия (стало быть, с него начинается все Четвероевангелие), то, значит, для нас это очень важно.

Прежде всего само начало Евангелия, первые его слова, так, как они даны в греческом тексте – библос генезис, то есть «книга происхождения», по церковнославянски – «книга родства», соотносятся с началом Ветхого Завета, где в греческом тексте «библос генезис» повествует о «происхождении неба и земли». Таким образом, евангелист говорит о том, что Сын Божий, Которым Бог Отец привел в бытие мир, приходит к нам, чтобы воссоздать падшее творение, исправить разрушенное в грехопадении.

При внимательном рассмотрении всего родословия наше удивление вызовут и сами люди, в нем поименованные, и то, как евангелист их исчисляет. Можно было бы ожидать, что Тот, Кто является Святым и Безгрешным, должен иметь среди Своих предков прежде всего праведников, но в генеалогии Христа есть и явные грешники. Наряду с благочестивыми предками присутствуют нечестивые цари Ахаз и Манассия. Родословие, как и положено в древнем патриархальном мире, идет по мужской линии, и конечно же, особое удивление должны вызвать имена упомянутых в нем женщин – Фомарь и Роав, Руфь и не названая по имени «бывшая за Уриею», то есть Вирсавия, от которой Давид родил Соломона. Фомарь совершила предосудительный поступок: чтобы получить потомство, она стала блудницей и вступила в греховную связь; Роав была и язычницей, и блудницей, но, оказав помощь народу Израиля, сохранила себе жизнь. Руфь тоже была язычницей (язычество ассоциировалось с идолопоклонством, а блуд в духовном плане понимался как нарушение верности Богу), но через замужество удостоилась стать прабабушкой царя Давида. Вирсавия напоминает нам о грехопадении самого Давида: прельстившись красотой Вирсавии, Давид отправил ее мужа и своего преданного слугу на верную гибель на войне.

Что же родословие говорит нам? То, что Господь пришел ко всем – и к праведникам, и к грешникам; Господь «пришел взыскать и спасти погибшее» (Мф. 18:11). И смысл и значение человеческой жизни исполняются именно во Христе. Даже жизнь грешников из родословия Христова тоже, милостью Божией, принесла свой плод в Рождестве Спасителя.

Матфей разделяет родословие на три части: от Авраама до Давида, от Давида до переселения в Вавилон и от переселения до Христа. При этом евангелист отмечает, что в каждой группе по четырнадцать родов. Для того чтобы выдержать это число, Матфей даже не включает во вторую группу двух царей, которые должны были бы там присутствовать. Таким образом, число «14» несет смысловую нагрузку.

Особое место в родословии отведено Давиду. Он завоевал Иерусалим и сделал его столицей Израильского царства и от его рода должен был прийти в мир Христос. На иврите, где числа записываются буквами (так же, впрочем, как в греческом и церковнославянском языке), сумма букв (гематрия) имени «Давид» будет именно «14». Кроме того, «14» – это два раза по «7», а «7» в Библии – это число полноты. Это удвоенное число повторяется в родословии Спасителя трижды, и, конечно, это созвучно тому, что пишет о Боговоплощении апостол Павел: Бог послал в мир Своего Сына тогда, «когда пришла полнота времени» (Гал. 4:4).

И еще одно. Последнюю группу в родословии замыкает имя Иосифа Обручника, но он по счету тринадцатый. Кто же тогда четырнадцатый – быть может, Сама Дева Мария? Хотя родословие и ведется по мужской линии, но, ссылаясь на обычай избирать себе жен из своего рода, древние толкователи полагали, что родословие Иосифа Обручника – это также и родословие Девы Марии, «от Которой и родился Иисус, нарицаемый Христос». Или же, как предполагал святитель Иоанн Златоуст, последним в родословии подразумевается Сам Господь, всегда с нами пребывающий…

Аминь.


«Кеносис» – истощение Бога

По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать Младенца, дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве. А когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа <…> Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия была на Нем. Каждый год родители Его ходили в Иерусалим на праздник Пасхи. И когда Он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник. Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался Отрок Иисус в Иерусалиме; и не заметили того Иосиф и Матерь Его, но думали, что Он идет с другими. Пройдя же дневной путь, стали искать Его между родственниками и знакомыми и, не найдя Его, возвратились в Иерусалим, ища Его. Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его. И, увидев Его, удивились; и Матерь Его сказала Ему: Чадо! что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя. Он сказал им: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему? Но они не поняли сказанных Им слов. И Он пошел с ними и пришел в Назарет; и был в повиновении у них. И Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем. Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков (Лк. 2:21–22,40–52).

Синодальный перевод

Приняв человеческую природу, Сын Божий принимает и все, человеку положенное. Но восьмой день по Рождестве, в соответствии с предписанием Закона, над Богомладенцем был совершен обряд обрезания – знак завета Бога и Его народа. Тогда же нарекли Ему имя «Иисус», принесенное Архангелом Деве Марии еще в день Благовещения.

Человеческое имя Воплощенного Бога означает «Сущий спасает». Человек не может спасти себя сам, человек не может сам по себе избавиться от вечной погибели и обрести жизнь вечную. Все это дарует человеку Сущий – Господь Бог, Который «нас ради человек и нашего ради спасения» приходит в мир.

Схождение Неба на землю – Воплощение Сына Божьего – в богословии, среди прочего, обозначается и термином «кйносис». Это греческое слово значит «истощение». В учении Церкви оно появилось благодаря апостолу Павлу, написавшему о том, что в Рождестве Сын Божий «уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:7–8). Бог, чтобы прийти к нам, умалил, истощил Себя, родившись Младенцем. Он принял образ раба, для того чтобы, «сообразен быв телу смирения нашего, да нас сообразны сотворит образу славы Своея» – так сказано в Анафоре Литургии Василия Великого, чья память совершается в день Обрезания. И вот Безначальный, Всемогущий и Всеведущий Бог, «на Которого и Ангелы не смеют взирать», снисходит к нам. Будучи Безначальным – Он рождается во времени, будучи Всемогущим – становится Младенцем, будучи Всенаполняющим – находится в Вертепе, будучи Бесстрастным – открывает Себя для страданий и, наконец, будучи Бессмертным – Он принимает смерть. Именно в страданиях Христа Спасителя, принятии на Себя нашей богооставленности, в смерти на Кресте и в схождении в ад – крайний предел истощения Сына Божьего. И все это для того, чтобы Его снисхождение стало нашим восхождением, чтобы человек из глубины греха мог воззвать к Богу, мог обрести Богообщение, мог войти в жизнь вечную.

История умаления Сына Божьего – это литургическое евангельское чтение в день Обрезания, где говорится не только о событиях, легших в основу праздника, но и о том, что произошло потом, через двенадцать лет, когда Дева Мария и Иосиф Обручник, потеряв отрока Иисуса, обрели Его в Иерусалимском храме. В Евангелии нам дано только несколько эпизодов из детства Иисуса, и такое молчание, конечно же, с древности порождало различные домыслы. Сохранились древние апокрифы – Евангелия детства и младенчества Спасителя, повествующие (иногда совсем не в духе Благой вести) о чудесах Спасителя – наивные (настолько, что иногда их принимают за пародии) истории о том, как Иисус оживлял вылепленных из глины птичек, наказывал грешников смертью и затем воскрешал их.

Но, как говорит святитель Иоанн Златоуст, в детстве Спаситель не совершал чудес и потому был неизвестен. И потом, когда Он вышел на проповедь, люди, знавшие Его с детства, но не знавшие Его Божественного происхождения, с удивлением спрашивали друг друга: «И как такие чудеса совершаются руками Его, не плотников ли Он сын?»

Но все-таки Иисус Христос не обычный человек, и, значит, детство Его – тоже не обычное! Совершенно удивительную историю запечатлел евангелист Лука. Каждый год семья Иисуса – Дева Мария, Иосиф Обручник и его дети – ходили из Назарета в Иерусалим на Пасху Ветхого Завета. Дорога занимала несколько дней пешего пути. И вот однажды, возвращаясь домой, Иосиф и Мария, полагая, что Иисус идет рядом с кем-то из друзей или родственников, потеряли Его. И нашли только на третий день, в храме, где Он беседовал с учителями народа, и все дивились Его разумению. Впоследствии, когда Господь выйдет на проповедь, книжники и фарисеи, оставившие житейские попечения, чтобы постоянно изу­чать Божественный закон, будут недоумевать: «Как Он знает наш закон, не учась?» И Господь скажет, что Он возвещает учение не Свое, но пославшего Его Отца. Но это будет потом, а сейчас Дева Мария с укором спрашивает: «Чадо! Что Ты сделал с нами? И Я и отец Твой с великой скорбью искали тебя». В ответ Иисус укажет на Своего Отца Небесного: «Что вы Меня искали? Разве вы не знаете, что Мне надлежит быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» Но ни Иосиф, ни даже Дева Мария тогда, как предельно честно уточняет евангелист, «не поняли этих слов». И Он пошел с ними в Назарет, повиновался им и «преуспевал премудростью и возрастом, и благодатью от Бога и человек».

Иисус Христос есть истинный Бог и совершенный человек. И если Божество неизменно, то человечеству свойственно расти и развиваться. И если Божество обладает всеведением, то человеческое знание ограниченно. И вопрос знания – ведения – в Господе Иисусе Христе – одна из граней понятия об истощении – умалении Сына Божьего. В истории богословской мысли на этот вопрос давались различные ответы, в зависимости от того, на чем ставилось ударение – на Божестве Спасителя или же на Его человечестве. Но в том-то и дело, что ни Божество, ни человечество Спасителя отдельно не мыслятся, и Церковь, веками искавшая точные формулы для выражения тайны Воплощения, утверждает, что Бог и человек пребывают в Единой Личности Спасителя и «нераздельно», и «неслитно». Они не смешиваются и не существуют по отдельности, но взаимно проникают друг в друга, как, по аналогии, огонь пронизывает раскаленный металл, и таким образом в Господе Его человеческая природа освещена Его природой Божественной и Его человеческому разуму открыты тайны мироздания. Вот как говорит об этом преподобный Иоанн Дамаскин: «Должно знать, что Христос воспринял естество, не обладающее ведением и рабское; ибо человеческое естество является рабским по отношению к сотворившему его Богу и не обладает знанием будущего… но душа Господа по причине соединения с Самим Богом и ипостастного единства весьма обогатилась Божественными знамениями и ведением будущего».

Но как и когда Господь как человек открыл для Себя Свое Божественое достоинство, как и когда Господь пришел к осознанию того, что Он есть Превечный Сын Божий? Конечно же, тайна Личности Господа Иисуса Христа непостижима для нас. Но мы видим в Евангелии, что в двенадцать лет Господь уже может сказать, что Ему надо быть в храме – доме Небесного Отца. А затем, «будучи лет тридцати», Он выйдет на проповедь и скажет: «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30) – потому что обладает единой с Отцом Божественной природой, но скажет также: «Отец Мой более Меня» (Ин. 14:28) – потому что, в отличие от Отца, в Нем есть меньшее человечество. И все время Своего служения – со дня Благовещения до Воскресения и Вознесения – и даже доныне – Господь всегда Бог и Человек. И это являет нам праздник Обрезания, живое воспоминание о том, что Господь «на Престоле огнезрачном в вышних седяй со Отцем Безначальным», родившись Младенцем, принял предписанный Законом обряд, для того чтобы, исполнив Закон, закрыть его и открыть совсем новую эпоху, открыть Новый Завет человека и Бога.

Аминь.


Пресвятая Богородица и учение о Христе

В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее. Когда же Он говорил это, одна женщина, возвысив голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его (Лк. 10:38–42; 11: 27–28).

Синодальный перевод

Следующий после Рождества Христова день – Собор Пресвятой Богородицы, древнейший церковный праздник в честь Девы Марии. И то, что Богородица прославляется сразу же после воспоминания Рождества Ее Сына, говорит о том, что Ее почитание неразрывно связано с Тайной Боговоплощения. Ведь именно от Нее «прежде век от Отца рожденный без матери» Сын Божий в истории и во времени рождается Сыном Человеческим. В день Соборного – всеобщего – церковного прославления Девы Марии, как и на большинство Богородичных праздников, на Литургии возглашается Евангелие от Луки, рассказ о том, как однажды «во время оно» Господь вошел «в весь некую», и две женщины, Мария и Марфа, приняли Его в свой дом. Марфа заботилась об угощении, а Мария, сев у ног Спасителя, только и делала, что слушала Его живое слово. В какой-то момент Марфа возмутилась: «Господи, Тебе что, нет никакого дела, что сестра оставила меня одну служить? Скажи ей, что бы помогла». Но Господь, дважды назвав Марфу по имени, что, конечно же, показывает особое Его к ней внимание, ответил, что Мария избрала самое лучшее служение – «единое на потребу». Ведь хозяйственными и бытовыми заботами нельзя заниматься вечно, а слушание слова Божьего никогда не отнимется от человека.

«Весь некая», в которую вошел Господь, – это Вифания, деревушка, отделенная от Иерусалима Елеонской горой. Марфа и Мария – сестры Лазаря, друга Христа Спасителя. В его доме Господь останавливался, посещая столицу, и его Господь воскресил из мертвых, «общее воскресение прежде Своея страсти уверяя». Это евангельское зачало – составное, оно соединено из двух отдельных эпизодов: помимо посещения Марфы и Марии в него входит завершающий чтение рассказ о том, как некоторая женщина, потрясенная речью Спасителя, прославила Его Матерь: «Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, которые Ты сосал». Но в ответ Господь произнес, что еще блаженнее, еще счастливее слышащие слово Божие и хранящие его. Но почему же тогда именно это чтение предлагает нам Церковь в дни особого прославления Пресвятой Богородицы? Ведь о Ее присутствии в доме Лазаря ничего не сказано, и Господь хвалит всякого, кто слушает и хранит в сердце Его слово.

Но ведь никто никогда не слушал слово Божие и не хранил его так, как Дева Мария: в день Благовещения Она приняла Слово Божие и Оно стало Плотию! А в Марфе и Марии помимо реальных исторических личностей Церковь видит еще и символическое указание на два пути реализации христианского призвания. Церкви необходимы монашество и семья, молитва и социальное служение. И в Деве Марии вся глубина и полнота жизни: Она Приснодева, человек, без остатка посвятивший Себя Богу, и Она – Мать Спасителя мира. Именно Ее избирает Бог служить Тайне Боговоплощения, именно от Нее воспринимает Он человеческую природу.

Тайна Воплощения должна привести нас в изумление: как Бог, не вместимый в целом мире, мог стать человеком, так что «во Христе обитала вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9), и как земля могла вместить небо, так что человеческая природа не исчезла, но освятилась Божеством?

Осознанию двух этих полюсов одного и того же факта Боговоплощения и были посвящены семь Вселенских соборов, прошедших с начала IV по конец VIII века. Сначала соборы обсуждали вопросы о Пресвятой Троице – равенство Отца и Его Сына. В итоге была предложена, а затем осмыслена формула «единосущия» – равенства и единства природы Трех Божественных Лиц. Если тринитарные споры продолжались около шестидесяти лет, их проблематикой занимались два Вселенских собора, то на разрешение вопросов взаимоотношений и сочетания Бога и человека в Господе Иисусе Христе ушло несколько столетий.

И начало этим дискуссиям положила полемика вокруг имени «Богородица». По мнению некоторых, данное наименование, с древности утвердившиеся в литургической практике, могло привести к мысли о том, что в Рождестве от Нее бытие получает Сам Бог. Но в том-то и дело, что в Рождестве от Девы Марии рождается человек, который является Превечным Богом. Поэтому впоследствии преподобный Иоанн Домаскин мог написать: «В имени „Богородица“ заключено все таинство Божественного Домостроительства, ибо если родившая – Богородица, то Родившийся от Нее – непременно Бог, но непременно и человек».

Осуждая ересь, разделяющую в Иисусе Христе Бога и человека и получившую название «несторианства», отцы III Вселенского собора определили, что «Господь наш Иисус Христос, Сын Божий Единородный, есть совершенный Бог и совершенный человек с разумной душей и телом, рожденный по Божеству от Отца прежде веков, в последние же дни Он же Самый рожденный по человечеству от Марии Девы, нас ради и нашего ради спасения. Единосущный Отцу по Божеству, и Он же самый единосущный нам по человечеству. Ибо произошло единение двух природ. Сообразно с этой мыслью мы исповедуем Святую Деву Богородицей, и это потому, что воплотился и вочеловечился Бог – Логос – и от Ее зачатия соединил с Собой воспринятый от Нее храм».

III Вселенский собор, навсегда связавший именование Девы Марии Богородицей с учением о Христе, собрался в Ефесе, здесь, на территории сегодняшней Турции, согласно преданию, одно время жила Дева Мария и апостол Иоанн, которому Господь с Креста вверил попечение о Своей Пречистой Матери.

Если ересь несторианства разделяла единую Личность Спасителя, то противоположное ей заблуждение – монофизитство – утверждало такое единство природ, при котором человечество просто растворялось в Божестве, как капля воды растворяется в океане. При таком взгляде утрачивалось «единосущие» Христа нам. Если бы между нами и Сыном Божьим не было ничего общего, мы не могли бы прийти к Богу. Чтобы быть нашим Спасителем, Христу непременно необходимо быть не только истинным Богом, но и подлинным человеком.

И тайна соединения двух природ была выражена на IV Вселенском соборе, причем в терминах так называемого «апофатического» богословия, словами с отрицательными приставками, которые не открывают, как произошла тайна соединения, но говорят о том, чем она не является.

Вместе с отцами Халкидонского собора и мы «исповедуем Одного и того же Христа, Единородного, в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого»:

неразлучно: с момента Благовещения и Рождества и до дня сегодняшнего Христос всегда Один и Тот же – Богочеловек;
нераздельно: ни Божество, ни Человечество не существуют отдельно, и Новый Завет, говоря о Господе, приписывает Ему как Богу действия человеческие, а как человеку – Божественные.

Но Божественная и человеческая природы неизменно сохраняют свои свойства, неслитно присутствуя в Единой Личности Богочеловека. Человечество не «растворяется» в Божестве, а Божество не поглощает, но освящает Его человечество. В личности Христа Спасителя, где «неслиянно и нераздельно» пребывают Бог и человек, приоткрывается нам и Тайна Церкви как Богочеловеческого организма, где Господь – Глава Церкви – соединяет нас Себе в таинствах «неслитно», но и «нераздельно», претворяя таким образом собрание верующих в Свое мистическое Тело – Церковь.

Божественная и человеческая природы в Иисусе Христе, взаимно проникая друг в друга, сохраняют свои свойства, и значит, в Господе есть не только Божественная, но и человеческая воля.

Так, перед арестом в Гефсиманском саду Господь как человек трижды молится Своему Отцу Небесному: «Отче! О если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22:42). Обсуждению вопроса воли и осуждению ереси монофелитства был посвящен VI Вселенский собор. Во многом он был подготовлен мученическим и богословским подвигом преподобного Максима Исповедника, который утверждал: «Во Христе Иисусе две неотделимые друг от друга воли – Божественная и человеческая, но Его воля человеческая не противоречит Его воли Божественной, но подчиняется Его Божественному и всемогущему хотению».

И наконец, как завершение всех христологических споров, встал вопрос иконопочитания. Как можно изобразить Божество, если это запрещено Ветхим Заветом, если Бог невидим, и не является ли изображение человеческой природы рецидивом несторианской ереси (то есть разделением Единого Господа на человека и невидимого Бога). Такие вопросы задавали иконоборцы. Но в том-то и дело, что невидимый до Воплощения Бог стал видимым, родившись от Девы Марии, и образ являет не природу, а личность – Иисуса Христа, в Котором всегда неслиянно, но и нераздельно присутствуют Бог и человек, и поклонение образу, по словам вероопределения VII Вселенского собора, восходит к Первообразу, к тому, кого изображает икона.

И если икона выражает догмат Воплощения, то неслучайно поэтому и то, что особое распространение и значение в Православной Церкви получили иконы Девы Марии, от Которой родился Христос. Множество Ее икон, носящих топографические названия: Иерусалимская, Римская, Казанская, Тихвинская, Владимирская и другие, свидетельствуют, что Она соединила земное и Небесное, что Она «Царица Неба и земли», что через Нее освящается мир. И сами названия иконографических типов говорят об этом: Оранта – «Молящаяся», Елеуса – «Умиление», Одигитрия – «Путеводительница». Об этом говорит и Евангелие, причем с самого начала. Марии Деве было обещано, что Она родит Сына, Который спасет людей от грехов их. Свое первое чудо – претворение воды в вино на свадьбе в Кане Галилейской – Господь совершает по просьбе Своей Матери, и в самый тяжелый момент евангельской истории, будучи на Кресте, Господь Ей поручает Своего ученика: «Женщина, вот сын Твой».

Она не только Царица и Неба и земли, Она еще и Мать для всех детей Божьих.

Аминь.


Кит, тыква, пророк Иона и Воскресение Христово

Краткая и динамичная, непохожая на все другие ветхозаветные писания, книга пророка Ионы – что это? Притча, иносказание? Образный рассказ о том, как человек, не желая исполнить волю Бога, бежит от Него, а Бог через скорби и жизненные обстоятельства человека настигает? Или же действительно был Иона три дня «во чреве китове», а затем Бог спас его?

Обязательно ли должно быть реальностью то, что является прообразом реального события – в данном случае Воскресения Христова?

Так или иначе, всю историю мироздания и всю Священную историю знает один Господь Иисус Христос, и Он указывает на чудо Ионы как на прообраз Своей смерти и Воскресения. Когда книжники и фарисеи, видевшие на Господе исполнение пророчеств и бывшие свидетелями совершаемых Им чудес, но искавшие отговорки, чтобы не принимать Его в свою жизнь и в свое сердце, просили у Господа еще знака и чуда – «знамения», то Господь, очень нелицеприятно охарактеризовав их, отвечал, что, вот, «род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Мф. 12:39–40).

То есть самое чудесное в истории Ионы – то, как проглотил его кит, – есть образ Христовой смерти и Воскресения, а «чрево китово» есть аллегория ада – места, лишенного света, в которое Господь, умерев, сошел душой, чтобы вывести оттуда всех Его ожидавших. И, прославляя Христа воскресшего, Церковь утверждает, что Он «из чрева адова избавил нас»1.

И совершенно бессмысленно рассуждать о том, мог или нет кит проглотить Иону (с точки зрения его, кита, физиологии), или о том, какие именно китообразные обитали три тысячи лет тому назад (когда жил пророк) в Средиземном море (именно по нему из Иоппии (Яффы) в испанскую Киликию увозит корабль бегущего от Бога Иону). Согласно еврейскому тексту, Иону проглатывает «даг гадол» – «большая рыба», чудище морское, которое греческий, а за ним славянский и русский тексты передают словом «кит», обозначающим самое большое из обитающих в море существ.

Все другие события, происходящие в книге, кроме этой центральной для всей композиции истории с китом, вполне обыкновенны. Море бушует, растение вырастает, червь подтачивает его корень – в общем, обычное дело. Только за всем этим автор книги видит действие Бога: это Бог повелевает ветру устроить на море волнение, это Бог повелевает киту сначала проглотить выброшенного за борт Иону, а затем выплюнуть его на сушу. И это Бог повелевает большому растению вырасти, а затем даже червю Бог повелевает подточить его корень. Особенно поэтично рассказывает об этом церковнославянский текст: за ночь вырастает не просто «великое растение», а «тыква»2, и тот, кто ее точит, не просто червь, а «червь утренний». И все эти события происходят для того, чтобы Иона сначала исполнил свою миссию – отправился в Ниневию, столицу Ассирии, возвещать ее гибель и разрушение, а затем, когда покаявшийся город был Богом помилован, – чтобы через скорбь об иссохшем растении Иона вразумился, как жалеет и милует человека Господь.

Потрясающий, совершенно живой человек сам Иона. Его «психологический барометр» все время зашкаливает: он то плачет, то смеется, то «весьма радуется», то унывает так, что желает себе смерти и просит Бога взять его душу. Во время смертельно опасной бури, когда все молятся «своим богам», Иона спускается в трюм и там спит – «храпит»! Разбуженный, он объясняет корабельщикам, что это он виновен в грозящей всем гибели, и, чтобы спасти всех, готов безропотно принять смерть: просит бросить его в пучину. Когда же после его проповеди жители Ниневии каются и получают прощение, Иона сильно раздражен переменой Божьей воли: он устраивается напротив города и ждет, что с ним все-таки что-то случится. И когда за одну ночь там, где он сидит, вырастает растение, под которым он может прятаться от «зноя восточного», Иона радуется ему, как ребенок, а когда оно, подточенное «червем утренним», засыхает, огорчается так, что и жить не хочет. Но, наверное, глубинную суть Ионы выражает молитва, которую из бездны он обращает к Богу: «Когда изнемогла во мне душа моя, я вспомнил о Господе, и молитва моя дошла до Тебя, до храма святаго Твоего» (Иона 2:8).

Достойны удивления также и люди, которых встречает Иона. Корабельщики в момент опасности молятся – они даже не сомневаются в том, что виной происходящему чей-то грех. Узнав, что Иона – раб Бога Небес, сотворившего море и сушу, они исполняются страха и не хотят сделать то, что предлагает Иона, – выбросить его за борт. Также и жители Ниневии: еще не успевает Иона пройти город с проповедью, как они уже начинают каяться и тем самым изменяют свою судьбу – переменяют суд Божий. И даже правитель, до которого «доходит слух», из царских одежд облачается во вретище и садится не на царском престоле, а на куче пепла. Именно эту историю упомянул, пророчествуя о Своем Воскресении, Христос – Бог, говоривший в Завете Ветхом через пророков, а в Новом Завете Сам явившийся человеком для того, чтобы этот мир, не только искаженный грехом, но и Божий, не погиб; чтобы эта жизнь, и трагичная, и трогательная, и удивительная – жизнь как чудо, – не исчезла. И чтобы люди, которые до сих пор, подобно ниневитянам, не умеющим «отличить правой руки от левой», не умеют отличить правого от неправого, не погибли, но получили дар вечной жизни.

Аминь.

1 Воскресный тропарь третьего гласа.
2 Специалисты-ботаники говорят, что этим растением могла быть одна из лиан со множеством листьев, в тени которых действительно можно укрыться от палящего солнца: клещевина, колоцит или даже арбуз. (Тыква пришла к нам после открытия Америки).


Возвращение к Богу. Притча о блудном сыне

У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим.

А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк. 15:11–35).

Синодальный перевод

Одна из самых сильных картин Рембрандта – та, что находится в Эрмитаже, «Возвращение блудного сына». Вернувшийся из горьких странствий сын припадает к своему отцу. Пав на колени, он прижимается к отцовской груди щекой. Перед нами спина в лохмотьях, грязная голая пятка и затылок, бритый, как у новобранца, уголовника или раба. Лица его мы не видим – весь ужас пережитого, вся боль, весь порыв выражены в судорожно напряженной позе. Зато мы видим лицо его отца, полное сострадания, любви и неземного покоя. Склонившись к сыну, он обнимает его ласковыми руками.

На создание гениального полотна художника вдохновила одна из самых драматичных притч, рассказанных Господом Иисусом Христом. Притчи, которыми Господь учил о Царстве Божьем, были наполнены самыми простыми и очень близкими для Его слушателей реалиями. В них действовали такие же люди, как и те, кто слушал Иисуса: пастухи, сеятели, виноградари, речь могла идти о тесте, заплатах из небеленого холста, о молодом вине. Но на самом деле в этих историях, рассказанных Христом, земное говорило о небесном: виноградник символизировал древний Израиль, потерянная монета и заблудившаяся овца – отошедшего от Бога человека или даже целый народ. И те, кто искал Бога, видели духовный смысл притч, те же, кто был сосредоточен на материальном, воспринимали лишь внешнюю канву сюжета. Так притчи одновременно и приоткрывали Божественные тайны, и хранили их от лишенного веры любопытного взгляда.

Притча о блудном, то есть загулявшем, сыне – история отца и двух его сыновей, двух братьев, говорит об отношениях человека с Богом и людей перед Богом. Младший сын сказал отцу: «Дай мне мою часть имения», то есть «отдай мне мою часть наследства, которая досталась бы мне после твоей смерти». И, получив, что хотел, он ушел от отца «в страну далече» – «в далекую страну» или, точнее, далеко в сторону. Конечно, когда у молодого человека были деньги, не было недостатка в товарищах. Но деньги закончились, а в «далекой стране» наступил голод. И юноше пришлось пасти свиней. Заметим, что в среде людей, с которыми говорил Господь, свинья считалась «нечистым» животным, и в гораздо большей степени, чем теперь символизировала все низкое и недостойное. И глубина падения блудного сына была такова, что он, как сказано, рад был есть вместе со свиньями из их кормушек, но никто ему не давал. И вот тут блудный сын вспомнил отца. Совершенно справедливо рассудив, что он согрешил, он решает возвратиться к отцу и войти в число его наемников – работников, потому что был уверен, что, отказавшись от отца и промотав его наследие, утратил право быть его сыном. Но отец, едва увидев своего сына, сам бежит ему навстречу и принимает в свои объятия. «Отче! – говорит сын, – я согрешил против Неба и перед тобою, и уже недостоин называться твоим сыном». Но отец велит слугам принести лучшую одежду, и перстень на руку, и обувь на ноги и заколоть упитанного тельца – для пира.

В это время с поля, с работы, приходит благочестивый старший сын. Он не любит младшего, считает его грешником. И, увидев пир, он упрекает отца: «Сколько лет я служу тебе, и никогда не преступал приказания твоего; но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими». Он уязвлен: радость отца о возвращении недостойного сына кажется ему несправедливостью по отношению к нему, достойному. И он не вырастает в ту меру, которую предлагает ему отец, – видеть в другом брата, а не соперника, радоваться о его спасении и понимать, что пребывать с отцом и есть главная награда для сына: «Сын мой, ты всегда со мною, и все мое твое; а о том надлежало радоваться и веселиться, что этот твой брат был мертв и ожил, пропадал и нашелся».

Мы можем узнать себя в каждом из сыновей: и в блудном, и в старшем, его осуждающем. Но если мы в здравом уме, то, конечно, не посмеем отождествлять себя с ним в том, что никогда не преступали воли Отца. Зато мы часто оказываемся в его роли, когда осуждаем отпавших от Бога людей. Мы забываем тогда о том, что Господь пришел ко всем – к праведникам и грешникам, чтобы призвать к Себе всех и дать шанс на спасение каждому.

И, конечно, не сыновья являются духовным центром притчи, но их милосердный отец. Это притча о том, как Отец наш Небесный относится к человеку: именно как к Своему сыну, любимому несмотря ни на что. И таков масштаб этого дара сыновства, что чужими для Бога мы стать уже не можем.

Притча о блудном сыне говорит не только о том, как Бог относится к нам, а мы – друг к другу, но и о том, как мы относимся к Богу. Часто человеку нужна помощь от Бога, но не Он Сам. Часто мы вспоминаем о Боге лишь тогда, когда попадаем в тяжелую жизненную ситуацию. Такие отношения недостойны нашего призвания быть сынами Всевышнего. Когда-то, совершив в раю грех, человек отошел от Бога – отправился «в страну далече», и теперь каждый из нас призван вернуться к Отцу нашему Небесному, и Божественная благодать, милующая и спасающая, предваряет нас на этом пути, как в притче, распространяясь на каждого, кто решает обратиться к Богу: «И когда он был еще далеко, увидел его отец и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его».

Аминь.